И вот теперь Карл Ильич Элиасберг держал парти]туру симфонии в руках. Нотные строчки захватили дирижера и одновремен]но испугали: где взять такой огромный оркестр? Во]семь валторн, шесть труб, шесть тромбонов!.. Их просто нет. А на партитуре рукою Шостаковича написано: «Участие этих инструментов в исполнении симфонии обязательно». И «обязательно» жирно подчеркнуто. Да и только ли духовые инструменты! Чтобы исполнить симфонию, требовалось около восьмидесяти музыкан]тов! А в оркестре Радиокомитета их было всего пятна]дцать… Давно ли, всего лишь в марте, были они, Эли]асберг и инспектор оркестра Прессер, у начальника Уп]равления по делам искусств Б. И. Загурского, вместе просматривали списки оркестрантов. Двадцать семь фа]милий в тех списках были обведены черным каранда]шом: эти артисты не пережили блокадной зимы. При]мерно столько же фамилий обведено красным: этих лю]дей нужно было искать по госпиталям и стационарам. Конечно, есть еще музыканты в окопах, в траншеях, опоясывающих Ленинград двухсоткилометровым кольцом. Музыканты эти лежат сейчас у пулеметов, дежурят возле орудий, стоят на постах МПВО…
В тот же день, 29 марта 1942 года, Дмитрий Дмит]риевич Шостакович писал в газете «Правда»: «Почти вся симфония сочинена мною в моем родном городе Ленинграде. Город подвергался бомбардировкам с воз]духа, по городу била вражеская артиллерия. Все ленин]градцы дружно сплотились и вместе со славными вои]нами Красной Армии поклялись дать отпор зарвавше]муся врагу. В эти дни я работал над симфонией, рабо]тал много, напряженно и быстро…»
«Посвящается городу Ленинграду», прочитал на обложке дирижер оркестра Радиокомитета Карл Ильич Элиасберг. Он уже слышал это произведение. Еще 29 марта 1942 года, когда симфонию передавали по радио из Москвы. В тот день в здании Радиокомитета собра]лись все оставшиеся музыканты оркестра, вместе слуша]ли, вместе решили: непременно исполнить ее в Ленин]граде! Ведь называлась-то она «Ленинградская»! И родилась здесь, в осажденном городе.
На следующий день в «Ленинградской правде» поя]вилась коротенькая информация: «В Ленинград достав]лена на самолете партитура Седьмой симфонии Дмит]рия Шостаковича. Публичное исполнение ее состоится в Большом зале Филармонии».
А теплым июльским днем 1942 года уже другой не]большой самолет снова пересек линию фронта. С Боль]шой земли в осажденный Ленинград. Вместе с медикаментами для госпиталей летчик Литвинов доставил сюда четыре толстые тетради.
Ленинградцы не только слышали ее по радио, но и много читали о ней в газетах. «Седьмая симфония, писал Алексей Толстой, возникла из совести русского народа, принявшего без колебания бой с черными си]лами. Написанная в Ленинграде, она выросла до раз]меров большого мирового искусства, понятного на всех широтах и меридианах, потому что она рассказывает правду о человеке в небывалую годину его бедствий и испытаний».
Работа над симфонией была завершена уже в горо]де Куйбышеве, где и прозвучала впервые Седьмая (Ле]нинградская) 5 марта 1942 года.
Маленький транспортный самолетик прошмыгнул над линией фронта и увез Шостаковича в Москву.
Были уже наброски и третьей части, когда пришел категорический приказ из Смольного — эвакуироваться.
17 октября 1941 года Шостаковича пригласили в Ра]диокомитет. Диктор объявил: «Слушай, родная страна! Говорит город Ленина! Говорит Ленинград!» и пере]дал слово композитору. Волнуясь, подошел Шостакович к микрофону и продолжил: «Я говорю с вами из Ленин]града в то время, когда у самых ворот его идут жесто]кие бои с врагом, рвущимся в город, и до площадей до]носятся орудийные раскаты… Два часа назад я закон]чил две первые части музыкального произведения…»
Все больше пожаров пылало в городе. Все меньше становился хлебный паек.
Работа двигалась быстро, но частенько ее приходи]лось прерывать: нужно было идти на дежурство. Дмит]рий Дмитриевич, по его же словам, забираясь на кры]шу, на пост 5, «таскал туда партитуру не мог от нее оторваться». И среди нотных знаков появлялись совсем не музыкальные буквы «в. т.», что означало «воздушная тревога». А было их тогда, много, воздуш]ных тревог. С сентября по ноябрь они объявлялись 251 раз. Случалось по нескольку в день. 23 сентября, к примеру, сирены выли одиннадцать раз, 4 октября десять.
Над Ленинградом тревожно выли сирены. Монотонно стучал в радиорепродукторах метроном. Иногда по улицам проходили наши танки. Била дальнобойная ар]тиллерия Краснознаменного Балтийского флота. Может быть, изо всех этих звуков и слагались первые фразы будущей симфонии?..
Тогда Шостакович стремился попасть на фронт. В Ленинградском партийном архиве и сейчас хранится его заявление с просьбой направить добровольцем в ря]ды действующих войск. В Красную Армию попасть не удалось. Но едва начали формироваться полки народного ополчения, композитор вступает в их ряды, с лопа]той в руках роет траншеи на окраине города, в районе больницы Фореля. Далее пост 5…
Когда началась работа над нею, определить слож]но. Правда, сам композитор на первых черновых ли]стах поставил дату: «15/VII 1941». Но ведь она говорит только о том, когда на нотных строчках появились пер]вые знаки. А когда возник замысел? Когда стали скла]дываться первые музыкальные образы? Наверное, все-таки раньше. В первые дни войны.
Сейчас мы хорошо знаем выдающееся произведение этого композитора Седьмую (Ленинградскую) симфо]нию. Тогда она только создавалась. В осажденном Ле]нинграде. На Большой Пушкарской улице, в квартире композитора. В консерватории. И на посту 5 тоже.
Появились посты МПВО и у совсем мирного зда]ния консерватории. Встали на них люди совсем нево]енные: музыканты, дирижеры, композиторы. На пост 5 заступил Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Полу]чил каску, пожарный комбинезон, потренировался ору]довать щипцами для сбрасывания «зажигалок», держать пожарный шланг и приступил к совершенно новой для себя службе.
Есть в нашем языке короткое, но твердое слово пост. Слово, наполненное ответственностью. В годы войны оно приобрело еще более серьезное содержание. Постов стало больше. Они появились на крышах, на чердаках, у подъездов ленинградских домов. Каждый человек, за]ступавший на дежурство, считал свой пост самым от]ветственным. Ибо тревожное ленинградское небо дыша]ло войной, а на посту не только стоять было нужно, но и действовать, согласуясь с обстановкой.
Огненная симфония
Вторая Мировая Война. » Огненная симфония
